Оценки и голосования

Оцените страницу
 
Ребровка Печать E-mail

В деревне Ребровка прожили часть своей жизни несколько поколений наших Родственников

Satellit Karte Ребровка + Mалая Ребровка

Эмма Штоль (в центре) из воспоминаний родителей.


Село Ребровка было основано в 1906 году, когда по закону министра внутренних дел при царе Николае II, Столыпина Петра Аркадьевича, крестьянам разрешили выходить из крестьянской общины на хутора и переселяться в неосвоенные земли Сибири. Переселение было добровольное и хорошо организованное. Каждой семье выделялся товарный вагон, разделённый на две половины: одна для людей и багажа, другая для скотины. Сельхозинвентарь грузился на открытые платформы. В Сибирь переселялись не только немцы, но и русские, и украинцы, и они основывали новые сёла, а затем и районы. Отсюда и название районов: Азовский - из Азова, Одесский - из Одессы...

Первыми весной 1906 года в Ребровку приехали два брата: Шарф Мартын и Христофор со своей матерью Беадой, урождённой Леммер, 1832 года рождения. На Ребровском кладбище до настоящего времени стоит её полутораметровый памятник из белого гранита с крестом. На памятнике с четырёх сторон можно было прочитать надпись: умерла 1 сентября 1913 года в возрасте 81 года. Братья Шарф купили участок в 800 га земляных угодий у вдовы генерала Реброва, жившей в то время в Петербурге и основали деревню Ребровка, которую народ называл «Шарф-хутор». Кроме Шарфов годом позже приехали семьи Леммер, Кель, а за ними Штоль.

Мой дедушка по отцу, Штоль Готфрид Яковлевич, 1870 года рождения, переехал в Сибирь со своей семьёй в конце 1907 года из Ростовской губернии, где они жили до переезда. Когда они приехали в Сибирь, старшему сыну Якову было 17 лет, Христофору-14, Феликсу 5 - лет, Рейнгольду - 2 года, дочерям Регине - 12, Луизе - 8 лет, а Андрей, 1907 года рождения, был ещё грудным ребёнком. В Ребровке у них в 1909 году родилась дочь Екатерина, которая умерла от скарлатины в 1917 году. В 1912 году родилась дочь Берта,в 1915 году - сын Фридрих.
В 1921 году умерла жена дедушки Беада, урождённая Граф, и позже он женился на Марии Богер, которая родила ему в 1924 году сына Готфрида. Сыновья Рейнгольд и Готфрид погибли в 1943 году в Трудармии.
Дедушка арендовал у семьи Шарф необходимое количество земли, с их же помощью построил дом, и с помощью сыновей обрабатывал землю.
В 1918 году землю и сенокосные угодья разделили на всех членов семьи подушно. Каждый получил свой надел.
Первое время все жили вместе в доме дедушки, потом, когда семья увеличилась, сыновья с помощью друг друга стали строить свои дома. Рядом с дедушкой построил себе дом Христофор с женой Анной, дальше - Яков с женой Екатериной, урождённой Генне. С правой стороны дедушки жила дочь Луиза с мужем Шарф Христофором Мартыновичем. По левой стороне улицы жили Феликс с женой Анной, через дом от них - Регина с мужем Дейч Фёдором Фёдоровичем. Андрей с женой Региной жили в начале улицы, а Рейнгольд с женой Идой - в середине улицы рядом с избой-читальней.

Мой отец (на фотографии он с мамой) с 1914 г. воевал на германском фронте и только во время Революции вернулся домой. Трудное время было во время революции, когда часть жителей была за «красных», часть за «белых». Деревню занимали то те, то другие. И тем и другим нужно было питаться и кормить лошадей, и они забирали у людей всё, вплоть до того, что вытаскивали из печек неиспёкшийся хлеб. Когда через деревню проходили колчаковцы, пробиваясь на Дальний Восток, стало ещё хуже. Они чинили беспорядки, отбирали еду, корм для лошадей. Однажды, когда мой отец отказался отдать последний запас овса, его хотели расстрелять. Мама побежала к Шарф Мартыну Христофоровичу, у которого в это время стоял штаб офицеров, и попросила его помощи, чтобы отца не расстреляли, и Шарф уговорил их отпустить отца.
Дедушка со стороны матери Генне Мартын Александрович, 1864 года рождения, до 1907 года жил на Северном Кавказе в немецкой деревне Мариенталь Ростовской губернии с женой Региной Вегнер. У них было два сына – Иван и Матвей и три дочери : Екатерина - моя мать, Клара и Елизавета. Вначале они жили в Марьяновском районе Омской области. Вероятнее всего эти две семьи были знакомы до приезда в Сибирь, так как мой отец женился на Генне Екатерине, позднее семья Генне тоже переехала в Ребровку. Здесь у дедушки Генне была своя кузница, где ему помогали сыновья. Он умер в 1927 году, не дожив до того момента, когда у его семьи всё отняли.

На фотографии в центре его жена Регина с детьми и внуками.

После Гражданской Войны жизнь в деревне немного наладилась. Была введена новая экономическая политика – НЭП. В Ребровке семья Шарф организовали СТ-Семенное Товарищество, Семья Леммер – МТФ.– Молочно-товарную ферму, а семья Штоль МТО – Машиннo - товарное общество. Дедушка имел немало сельскохозяйственного инвентаря и техники, он первый в деревне в 1924 г. заказал трактор, его доставили до Закрытого разъезда на платформе (2 км от Ребровки), выгрузили и привезли в деревню. Это тоже была сенсация.
Но это продолжалось недолго, началась коллективизация 1929 года, вся земля перешла государству, всё личное хозяйство и техника были тоже коллективизированы. Все богатые семьи были раскулачены, у них забирали  дома, скот, инвентарь, грузили всю семью на сани и отправляли на север, в тайгу. Мало кто доезжал живым до места следования. Оставшимся семьям оставляли небольшой приусадебный участок, корову и несколько куриц.
Сначала были организованы Артели, но они просуществовали недолго. Затем в каждой деревне создали Колхозы – коллективное хозяйство – в Ребровке – Колхоз Новая жизнь „Neues Leben“, в Малой Ребровке – Свой труд, в Зелёном поле – Красный путь, в Орловке – третий Интернационал, в Приветном – Верный путь, и в Чукреевке - Колхоз имени 1 Мая. Потом маленькие деревни стали потихоньку исчезать. На месте Орловки в 50-е годы расширили железную дорогу и построили Станцию Входную. До этого была одноколейка, проложенная ещё при царе до Владивостока.
В колхозе все работали от зари до зари на трудодни – палочки, как их тогда называли. Колхозам давали план сдачи зерна, мяса, и т.д. В конце года после сдачи плана всё оставшееся делили на трудодни. Но не всегда были урожайные годы, и люди получали очень мало, поэтому им приходилось жить за счёт своего приусадебного участка, хотя им оставалось мало времени для работы на нём. Кроме того, каждая семья облагалась налогом. Из района приезжали инспектора и описывали хозяйство, и люди сдавали мясо, яйца, масло. Если кто-то вовремя не рассчитывался, могли забрать корову, поросёнка и т.д..
30-е годы принесли стране и людям много горя. Начались репрессии, и начали арестовывать людей. Достаточно было одного слова или письма. В 1930 году кто-то из жителей села предупредил моего отца, что завтра за ним приедут. За ночь родители сколотили ящики, сложили необходимые вещи, посуду и на бричке поехали в Куломзино, где сдали багаж. С семью детьми, младшей дочери Вере было несколько месяцев, сели на поезд и уехали на Украину, где уже жили брат отца Христофор с женой Анной с пятью детьми, Регина с мужем Дейч Фридрихом Фридриховичем с пятью детьми, две сестры моей матери Клара с мужем Мик Василием Ивановичем с четырьмя детьми и Елизавета с мужем Шварц Михаилом Михайловичем с тремя детьми. Они надеялись, что жить будет легче, чем в Сибири. Но долго они там не прожили. В 1933 году на Украине начался голод, люди деревнями вымирали от голода. Из Ребровки написали, что стало спокойнее, и все вернулись назад в свои заколоченные дома.

Когда ехали назад, по дороге заболела жена Христофора Анна, её сняли с поезда на какой-то станции, где она умерла и была похоронена. Все деньги были у неё, и Христофор вернулся в Ребровку с кучей детей и без копейки денег.
В 1936 – 1937 г.г. начались повальные аресты. Забирали в основном ответственных работников. Многих потом расстреливали как троцкистов или немецких шпионов, другим давали по 10 лет ссылки. Брата моей матери – Генне Ивана Мартыновича, 1888 года рождения, работавшего заведующим Райзо Алтайского края, арестовали 16.10.1937 году как активного члена антисоветской правотроцкистской организации и расстреляли 03.08.1939 года. Его жена осталась с четырьмя детьми и умерла в 1944 г. Иван Мартынович был реабилитирован после смерти Сталина. Его сын Владимир в это время учился в Омске на Рабфаке – Рабочий факультет, поэтому он избежал ареста.
Второго её брата Матвея, 1890 года рождения, работавшего директором Гормолзавода Кировского района Омской области, арестовали в июне 1937 года по тому же обвинению и расстреляли в сентябре 1937 года. У него осталась жена с семью детьми, она возила ему передачи до 1938 года, их принимали, хотя его уже не было в живых. Матвей был реабилитирован 18.05.1959 года. Его сын Матвей учился в это время в Омске на Рабфаке. В группе было 21 человек, среди них один татарин. Он учился хуже всех, и иногда над ним подтрунивали. Он решил отомстить и написал письмо, что остальные учатся хорошо, чтобы их направили в Москву на сельскохозяйственную выставку. Там они хотят совершить теракт на Сталина. Всю группу вместе с профессорами арестовали и 11 месяцев пытали. Жена этого татарина была русская. Она знала, что её муж написал неправду. Она пошла и всё рассказала. Только тогда всех выпустили за недостатком улик. Позже в Трудармии Матвей был директором дрожжзавода в Красно - Туринске, потом его перевели в Тимертау заместителем директора завода. Умер он в 1959 году, его хоронили с большими почестями.
22.11.1937 года был арестован член колхоза «Neues Leben» Шарф Лукас Мартынович за контрреволюционную агитацию, расстрелян 10.12.1937 года, а 27.06.1989 года реабилитирован.
Муж сестры моего отца - Луизы - Шарф Христофор Мартынович, работавший председателем Ребровского Сельского Совета, незаслуженно отсидел 10 лет. По возвращении долго не прожил, сказались годы ссылки. Он умер в 1950 году.
Но вот началась вторая Мировая Война. Почти всех мужчин и многих женщин, даже у которых были маленькие дети старше трёх лет, в ноябре 1942 года на санях повезли в Куломзино для отправки в Трудовую Армию - на Север, в тайгу, на Урал в шахты, где они оставались до 50-х годов. Многие не вернулись, умерев с голода.
Из нашей семьи в Трудармии были отец, хотя ему было больше 50 лет, мои братья Готфрид, Мартын, Яков и Андрей, которому не было ещё 17 лет. Его забрали с ФЗО, где он учился. Отец до Трудармии работал
начальником Ребровского почтового отделения, мой брат Иван «ему было 14 лет» часто помогал ему. Замену отцу не прислали, а попросили Ивана временно поработать вместо отца, пока не найдут нового работника. Ему в это время было 14 лет, он учился в школе. Но так как никого не нашли, а он справлялся с работой, его 25.11.1942 года назначили начальником Реровского п/о связи и он проработал до 08.10.1948 года Ему пришлось через некоторое время оставить школу, так как трудно было совмещать учёбу и работу. Позднее он окончил вечернюю школу. В ноябре 1948 года он перешёл в Ребровское сельпо сначала счетовод - кассиром, затем заведующим магазином, и проработал там до своей преждевременной смерти 30.01.1961 года. Он умер в возрасте 33 года.
На почте стало больше работы, люди отправляли посылки в Трудармию, посылали деньги. Зимой здание почты нечем было отапливать, и все документы были у нас дома. Это было очень опасно.
В то время участились воровства. У Пахаль Эмилии ночью увели телёнка, у кого-то корову, семью Фрик Амалии связали и всё забрали. Был случай, когда убили женщину, которая возила Лузинскую и Ребровскую почту в Кировск. Это было зимой, она ехала уже назад из Кировска с племянницей на санях с лошадьми. Около леса их остановили 4 человека с пистолетами, обоих убили, забрали лошадей и уехали. Люди боялись, поэтому организовали ночное дежурство. Две пары ходили в конце деревни, стараясь охранять деревню.
Отец, Готфрид и Андрей оказались на Урале, добывали уголь. Мартын был в Новосибирской области на лесоповале. Якова после освобождения Украины направили в Днепропетровск восстанавливать город, разрушенный во время оккупации. Отца отпустили в 1946 г. по инвалидности, а остальные приехали домой в конце 40-х, начале 50-х годов.
Брат Рейнгольд с 5 мая 1941 года находился на службе в Красной Армии. Вначале войны часть, в которой он служил, была направлена на передовую. Их батарею практически уничтожили, остались одни раненые, их забрали в плен. Уже в июле 1941 года мы получили извещение, что он пропал без вести. Моя мама никогда не верила, что его нет в живых. Материнское чутьё её не обмануло. После окончания войны всех пленных посадили на пароходы и увезли в Магадан на урановые рудники отбывать 10-летний срок за то, что они раненые попали в плен. И только в 50-е годы мы получили от него известие, что он жив и находится в Магадане. Домой он смог вернуться только в 1955 году.
В колхозе остались практически одни женщины и дети, они должны были выполнять всю работу. Даже на тракторах работали женщины. Дети после школы всё лето работали в колхозе – пололи, копнили сено; старшие работали на току, скирдовали. Женщины сушили картошку, морковь, свёклу, сеяли табак и посылали посылки своим мужьям, братьям, детям. Денег люди не получали, но покупать всё-таки что-то надо было – продукты, одежду. Поэтому они отрывали от себя кое-что от личного хозяйства и везли на Кировский базар. Колхоз давал телегу, запряженную волами « машины и лошади тоже отправили на помощь фронту», колхозники ставили на телегу то, что отрывали от себя - яйца, варенец, сметану, ягоды, а сами шли пешком 10 км. Иногда они брали с собой своих детей. Я тоже часто ездила с мамой на базар. Мы, дети, бежали за телегой, ещё успевали нарвать букетики цветов, которых в то время было обилие. На базаре нас ставили в очереди за хлебом, и мы по три часа стояли на улице, чтобы купить одну булку хлеба, которая стоила 300 руб. Городские дети тоже зарабатывали деньги. Они набирали по кружке воды в колонке и продавали её другим торгующим. День был долгий, а пить хотелось всем.
Однажды маму послали в Кировск на базар продавать  колхозную капусту, несколько человек поехали покупать муку себе и родным, взяв и у них деньги, но им сказали – сегодня муки нет, приезжайте завтра. Мой двоюродный брат Фридрих Генне на телеге, запряженной волами, отвозил молоко на молзавод, и на обратном пути заехал за ними на базар, чтобы привезти домой. Когда они отъехали от Кировска несколько километров, около леса их остановили двое мужчин в военной форме, у одного из них в руке был нож. Фёдор побежал (ему не было ещё 15 лет), мужчина догнал его и говорит: «тебе что, жить надоело?». Они у всех, кроме моей мамы, Фёдора и ещё одной женщины отобрали деньги. У Фёдора и этой женщины было мало денег, а у мамы были колхозные. Они всё знали. Потом они сказали: молчите, езжайте и не оглядывайтесь.
Теперь немного о культурной жизни в деревне.

Жители села построили Ребровскую среднюю школу. Каждая семья должна была отработать определённое количество дней, которое зависело от числа детей. Вначале в школе учили только  немецкий язык, а с 1938 года урок немецкого языка  был только один раз в неделю.
Наши родители очень хотели, чтобы дети были грамотными, и все учились в школе.
Пока клуба не было, молодёжь собиралась у кого-нибудь дома, потом в большом амбаре. Из города привозили кино, люди приносили табуретки, стулья, дети сидели на полу. Иногда кино показывали прямо во дворе. Потом колхоз выделил бревенчатый дом в середине села. Сельский Совет разместили в старой церкви. Мой брат Готфрид был первым секретарём комсомольской организации, Рейнгольд -завклубом. Моя кузина Анна Генне - главной артисткой. Рейнгольд организовал драмкружок, молодёжь ставила спектакли «Коварство и любовь», «Бедность не порок» и др. Костюмы брали напрокат областном Драмтеатре. С концертами ездили по бригадам и деревням.
В школе тоже проводились праздники, Завуч школы Никель организовал оркестр. Его дочь Аврора участвовала в спектаклях. В 1936 году была проведена первая встреча Нового года, поставлена первая ёлка. Её нарядили, детям раздавали подарки, в которых кроме всего прочего лежал один апельсин. На больших переменах в большом зале дети играли в игры, пели песни. В конце четверти учеников собирали вместе, вызывали отличников и награждали небольшими подарками. В честь каждого играли туш. Школа отмечала 100-летие со дня смерти А.С. Пушкина. Был приглашён художник из Омска, нарисовавший его портрет. Дети рассказывали стихи, играли сценки. Когда собиралось много народа, от нехватки кислорода тухли лампы.
По возвращении людей из Трудармии снова возобновились концерты и спектакли, которые ставила колхозная молодёжь вместе с учителями школы – я помню – «Старые друзья», «Подполье Краснодона», «Горе от ума». Был организован совместный хор, его участники ездили по деревням, пели песни. Когда я училась в старших классах, при школе в интернате жили ученики из Чукреевского Детского дома – дети, вывезенные из Ленинграда во время войны, не нашедшие после войны своих родителей. Они много с нами занимались, проводили всякие мероприятия, организовывали пионерские слёты. В школе работал баянист Фишер, в большую перемену мы собирались в зале, танцевали. Почти каждую субботу проводились школьные вечера с играми.
Врача в Ребровке небыло, все близлежащие деревни обслуживал фельдшер Серков, он жил в деревне Приветное в четырёх километрах от Ребровки. Если кто-то заболевал, приходилось кому-нибудь идти пешком, вызывать его. В тяжёлых случаях больного увозили в Кировскую или городскую больницу. Потом в здании сельского совета поместили фельдшерский пункт, и в Ребровке появился свой фельдшер. Каждый год после посевной в колхозе устраивался «сабантуй» - колхозный праздник. Колхоз давал продукты, люди готовили, и потом гуляли. Это тоже была отдушина от трудной жизни.
В 50-е годы из Кировска провели свет в Ребровку. Это был большой праздник для села. Все жители, включая детей, собрались в клубе. Невозможно передать, что творилось, когда включили «лампочки Ильича». Все кричали, радовались, особенно дети. В заключение артистами из Омска был поставлен концерт.
После окончания войны всех детей и внуков дедушки раскидало по всему Союзу. Феликс, Андрей, Регина и Фридрих уехали в Киргизию, туда же уехал оставшийся без отца в 14 лет и без матери в 19 лет сын Рейнгольда Захар.
Дети и внуки дедушки со своими семьями прожили трудную жизнь, пережили Первую мировую войну, революцию, гражданскую войну, затем Вторую мировую войну. Но как бы трудно ни было, они всегда заботились о своих детях и жили очень дружно. И где бы они ни жили, никто никогда не забывал свою родную деревню Ребровка Омского района Омской области, и хоть не часто, но приезжали навещать своих оставшихся там родственников, и посещали кладбище, где похоронены мои дедушка, бабушка и много родных.
Несмотря на тяжёлую работу, трудную голодную жизнь люди не ожесточились, остались добрыми, простыми, честными, и как могли помогали друг другу. Наши родители очень хотели, чтобы мы роднились, и до самой смерти мой отец Яков и его брат Андрей вели списки родственников. Мы продолжили это дело и очень надеемся, что наши дети и внуки не останутся равнодушными и не забудут своих родственников.
Фамилия Штоль увеличилась во много раз. От 11 детей дедушки родилось около 600 потомков. Сейчас очень много родственников живут в Германии, но они тоже живут далеко друг от друга. Но мы стараемся находить друг друга и общаться. Уже многих мы похоронили и здесь, и в России.
Светлая память им!
О прожитых годах очень хорошо описано в книге, которую написал мой брат Штоль Рейнгольд Яковлевич, испытавший все тяготы войны, плена и лагерей. При желании каждый родственник может зарегистрироваться на странице www.StollX.de, прочитать эту книгу, а также воспоминания Генне Владимира Ивановича, сына расстрелянного Ивана Генне, посмотреть родословные семей Штоль и Генне и увидеть фотографии. Читать

Емма Штоль / Берлин 2010